Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

НАЛИВНОЕ ЯБЛОЧКО

НАЛИВНОЕ ЯБЛОЧКО

Одна из золовок кидалась оземь.
Билась в падучей минуты три.
Со двора выползала, извалявшись в навозе.
Как зомби шла голая по Твери.
Ввосьмером не могли удержать Ирину,
как она, внезапно делаясь синей,
обмазывалась липким, вспарывала перину,
носилась вся в перьях заполошной гусыней.
В монастыри возили безрезультатно:
в Нилову пустынь, в Вознесенский О́ршин.
Бесноватых гонят взашей обратно.
Бесовщина в обители-то – позор же.
Семья как огня боялась приплода:
а ну как родит, принесет в подоле́
чучело в перьях, в семью урода
после срамного безумного дефиле.
На хозном дворе жила по найму семья мигрантов.
Пожилая таджичка, пред свекрами лебезя,
поднесла на блюде крупное яблоко – бонус от квартирантов:
«Вашему дочка, – сказала, – станет рожать нельзя,
когда, – она понизила голос, – перед мужчиной
вот этим вот яблока будет закрыта вход».
Как говорится, клин выбивают клином:
плод приживется в чреве и новый не пустит плод.
Для верности в яблоко впрыснули мышьяку,
что удалось из крыс и мышей достать.
Осталось момент подловить – и тогда ку-ку:
тут уж чужому семени некуда будет пасть.
Подкараулив, скрутили девку – и всем двором
навалились вшестнадцатеро. Ввосьмером
в юродку пихали яблоко. Прочие всемером,
раззявив варежки, сгрудились у ворот:
это было как роды, только наоборот.
Изо всех сил противится яблочная башка:
никому неохота с белого света унутрь лезть.
Ну все наконец – закрыты ворота для мужика.
Тотальный, можно сказать, отворот на смерть.
Все лето лежит юродивица посреди двора,
никого не спросив ни воды глотка.
Вьются над нею осы и мошкара.
Все стороной обходят, смотрят исподтишка.
Вдруг продырявил уши высокочастотный писк.
Все собрали́сь, смотрят во все глаза:
рядом с блаженною копошится комок из крыс.
Возятся и кишат, тело ее грызя.
Хитросплетенный монстр руки уже отгрыз.
Родильница говорит: – Можно рожать, нельзя –
кто от мужика, а кто и от мышьяка –
разницы нет, – сказала, мертвой рукой грозя.
Другою мертвой рукой гладит она сынка –
крысиного стоголового сросшегося ферзя.

ОПОЗНАНИЕ

ОПОЗНАНИЕ

В передачу «Найди меня» поступил запрос от гражданки.
Семья бежала с Донецка, а дед по дороге сгинул.
Все в поезд утрамбовались, набились, как сельди в банке,
а он из вагона выпал – наверное, кони кинул.
Живого не разыскать – найдите хоть в виде трупа.
Если его убило – то мы не будем в претензии.
Беженка ищет отца – ветерана труда Цурупа,
чтоб схоронить, как люди, а не требовать пенсии.
Чем силы тратить на труп – лучше б искала мужа,
чтобы в России начать новую жизнь с ним вместе.
Матери-одиночке справный мужчина нужен,
ребенку нужен отец, пусть отчим, но не груз-200.
Телевизор русской семье поможет соединиться.
Кругом развесили ксероксы: в распивочных, на вокзале.
Каждый, скрывая зависть, разглядывал эти лица,
мечтая, чтоб и о нем подобное написали.
«Пропал человек», – писали, – не «гад», не «алкаш», не «сволочь»;
«лицо преклонного возраста», а не «козел вонючий».
«Без явных примет: на теле ни шрамов нет, ни наколок;
мужчина мужского пола; смывать за собой приучен».
По ящику показали составленный фоторобот.
Лицо как будто бы в маске – расплывчатое такое,
как будто в противогазе: по центру свисает хобот.
А может, и не лицо, а что-то совсем другое.
«Другое» не подтвердили известные экстрасенсы.
Вердикт однозначно вынес экспертный совет поповский:
– Кому привиделось пошлое – того искушают бесы.
Кто срам вместо носа видит – тот выродок русофобский.
И, значит, не уважает политику президента.
Все сразу очко втянули, глаза опустив лояльно.
Вкатили каталку с телом, накрытым куском брезента:
пора опознать по фото покойника визуально.
Полтела без верхней части – по пояс лежало голым.
И в точности оказалось похожим на фоторобот.
Все как в ориентировке: ни шрамов и ни наколок,
но – нижний этаж без верха – разруб поперек утробы.
Немедленно кверху задом обрубок перевернули
и быстро изобразили улыбку на ягодицах.
И синенький вместо носа в анальный проход воткнули.
А что вы хотели с трупа? Бывают и хуже лица.
Под звуки аплодисментов для пущего реализма
на задницу натянули барашковую папаху.
Неважно, что в виде носа смотрелась бы лучше клизма,
но мы не из тех, кто тело опознает по паху.
Мы судьбы соединяем, а не фрагменты трупа,
и нашего человека опознаем по роже!
И беженка опознала предъявленного Цурупа,
признав, что хотя и в шапке, но, в общем, лицо похоже.
Благодаря запросу папаша свалился с неба,
и пусть прекратят наветы, что тут не лицо, а жопа.
Семья и связь поколений – вот главная наша скрепа.
Отец – от слова отчизна, а жопа – это Европа.

ГРУБАЯ БОРОЗДА

ГРУБАЯ БОРОЗДА

Подошли, поставили в угол, сказав «смотри».
Смотрю – вынимают голову из петли.
Положили на пол, ищут, чем бы накрыть. Нашли:
этой тряпкой вчера я мыла полы. Ушли.
Без единой мысли я долго стою в углу.
А тело лежит под тряпкою на полу.
Хорошо хоть не голые ноги и не в носках –
на ногах приличные мартенсы на шнурках.
Входит парень, протягивает мне диск: – Держи,
вот пароль, а вот программа – «Вторая жизнь».
Вариантов компьютер представил негусто: три.
Мы из них нарезали правильный: он внутри.
Мы пытались что можно склеить из разных баз –
все не то. А тут хоть сразу сложился паззл
по семье-работе. Результат получился true
при таком раскладе, – сказал он, кивнув на труп.
Типа, вот Маяковский – он вообще в тюрьме.
А Есенин еще раз крякнул на Колыме.
После двух суицидов писали ему проект.
Вот он, кстати – в дверях показался кудлатый мент.
– Погляди! Ведь это Серега: на шее струп.
Это опер -он типа пришел на труп.
В этот раз, так сказать, инкарнация – полный shit.
Не бухает к тому же теперь вообще – зашит.
Погрузили меня аккуратно в пустой фургон.
Привезли на испытательный полигон.
Нарядили в суконные боты и в драп-ватин
и сказали, что надо выдержать карантин.
Никого: ни ментов, ни кОтов и ни собак.
Посреди поля дощатый стоит барак.
На входе чужой мужик валяется на полу,
а внутри чужая старуха сидит в углу.
Надо мужу снять сапоги, отнести в кровать,
а самой на службу завтра к восьми вставать.
Хорошо, когда есть и работа и дом с семьей.
Даже если мужик нажрался свинья-свиньей.
А зато у нас в бухгалтерии все путем.
Скоро все опять на карточки перейдем.
Коллектив – наподобие дружной большой семьи.
Хоть у той голова гиены, у той – змеи.
А у тех – волчицы и крысы. И не беда,
Что на моей шее грубая борозда.
Я повяжу под ватно-драповое пальто
подходящий платок на шею – самое то.