Category: беларусь

Category was added automatically. Read all entries about "беларусь".

парк челюскинцев есть в каждом городе

Решила в сентябре поехать в Беларусь, так как я там родилась и даже закончила школу. Можете себе представить, сколько у меня там друганов! Раком до Москвы в шеренгу по четыре не переставишь.Так считала моя бабка, и она была права. Каждые полгода, когда каникулы в универе, я из Питера летала до Минска самолетами. А из Минска добиралась до Слуцка, где я и родилась, и закончила школу(и где у меня было много друганов). Так вот, из Минска до Слуцка я обычно добиралась автостопом. Но не в знак протеста, а потому что самолет прилетал в Минск глубокой ночью. Значит, надо было сидеть в аэропорту до утра, а потом еще ехать на автовокзал, там стоять в очереди, где тебя все обзывают и дерутся, а уж только после этого. если удалось обилетиться, ворваться в автобус, чтобы сесть - это главное - а иначе придется ехать стоя ровно три часа. Сначала я какое-то время так поездила, а потом, когда меня несколько раз - и это уже стало систематически - охуевшие от давки и длительной езды белорусы - подняли за шкирку и пытались выкинуть из автобуса -, я пошла другим путем. Через парк Челюскинцев. Парк Челюскинцев есть в каждом городе. Это одна из примет того времени. И как раз таки именно в этих парках (Челюскинцев) происходят самые жуткие преступления: убийства, изнасилования, повешивание на деревьях, расчленения трупов, вырезание перочинным ножом глаз жертвы и внутренних органов последних. И так далее! И даже при советской власти эта информация доходила до наших ушей.Видимо, само название "Парк Челюскинцев" таило в себе нечто зловещее и тем самым определяло его суть. Ну, короче, чтобы не сидеть в ожидании утра, я сразу после самолета шла к этому парку, а затем через него шла к Минскому шоссе. Идти надо было долго. Минут сорок. Или меньше - возможно, мне сейчас кажется так. Но в любом случае, это было долго, очень долго. В полной темноте и в полном одиночестве. Никакого страха - и никогда ничего не было. Ни разу даже ни один человек не встретился по дороге. И вот наконец Минское шоссе, мне надо поймать машину, чтобы ехать напрямую в Слуцк. По шоссе обычно ночью движутся большие фуры, грузовики, дальнобойные машины - Камазы всякие. Подбирали меня, везли. Никто меня никогда не обидел. Водители с дальних рейсов, уставшие иногда говорили: я, типа, устал, рублюсь, немного посплю. А ты иди пока погуляй. - Я слезала с лестнички - ведь на камаз надо забираться высоко вверх - и ходила вокруг машины. Кругом лес, и темно. Я не то что доверяла этим водителям, молодым парням, - а в голову никогда не приходило, что можно не доверять и все такое. Поспит немного, а потом я забираюсь в кабину, и снова едем. Три часа от Минска до Слуцка. Я выхожу на главной улице Ленина, а водитель дальше едет. В Солигорск, например. Или в Старобин. Или в Жлобин. Или в Осиповичи.
Тогда не было не только интернета и мобил, но даже и простых телефонов, во всяком случае у нас. В смысле у моих бабки с дедом, к кому я и ехала из Питера. Даже у моих родаков в Питере тоже тогда никакого телефона даже и близко не было. Невзирая на это, только я подходила к своему дому на ул. Красноармейская, 24, рядом уже дежурили двое или трое моих товарищей. Какими путями они узнавали, до сих пор так и не знаю. Это были ординарцы - вестовые. Они сообщали всем остальным, и к 4 часам после обеда к нашему дому уже подваливали все остальные. Это сильно не нравилось моей бабке, а тем более деду. Я рвалась в Слуцк как раз именно из-за своих друзей. В универе у меня никаких друзей не было. Я училась на вечернем. В нашей группе были только тетки. В ЛИТо были и парни, но все как один обсосные. Над ними можно было только издеваться. Других тус (типа Сайгона) у меня не сложилось. О том. что такое "Сайгон" я узнала тогда, когда он закрылся - из газеты "Час пик".
Позавчера я купила газету "Жизнь". Там на первой полосе было крупно набрано: "Валерий Леонтьев отказался дать денег на ремонт своей школы". Я его полностью поддерживаю: правильно сделал. Но речь не об этом. Эта заметка меня натолкнула на мысль: а если бы моя школа попросила у меня денег на ремонт, как бы поступила я? А вдруг бы они еще попросили бы меня выступить ( как Леонтьева) в актовом зале! и я бы там прочитала стихотворение "Палево" или "Артек". Да и про нашу школу тоже есть - "Циклоп", например. И я бы не отказалась. Я сразу представила всех своих одноклассников, как будто бы они присутствуют на этом мероприятии, и их лица.
И тут мне в голову пришла мысль: их лица можно увидеть не только в своем воображении! Мы живем в 21-ом веке, а не при царе Горохе: я зарегилась в "Одноклассниках". Выяснилось, что все они - прежде всего, бабки и деды: у всех на страницах , как тля - сжирая все, сплошь внуки и внучки дошкольного и младшего школьного возраста. Отвратительные твари и "источник заразы", как говорил товарищ Сталин. Или Брежнев. Или министр медицины Онищенко.Интерьер, в котором представлены все поколения семейств, следующий: это рыгальня ( ресторан) в стиле олдскул. На окошках в два слоя - тюль и турецкий альпак ядовитых цветов и фактуры, с блеском. Столики с салатами и бухлом - причем натюрморт зафотан крупным планом и выложен не без умысла: мол, смотрите все, особенно наши соседи, как мы жрем и бухаем - не то что вы. Люди на этих фотографиях - дополнение к теме жратвы, но очень красноречивое. Все тети - не меньше 120 кг веса. Особенно нижняя часть туловища. Верхняя часть - в смысле голова - невыразительная. Дяди - отдельная тема. Кто выжил, тот похож на раздутый эксгумированный труп, который откопали и нарядили в костюм специально для этого семейного мероприятия. Некоторые из них даже двигаются, будто в них вдохнул противоестественное движение Юрий Горный, который радовал доверчивую публику трюками "оживление мертвецов". В одном из таких дедов я опознала (по фамилии, разумеется) Пашу Абрагимовича, учащегося 8 класса, в то время как я была в 7-ом.Разумеется, он меня не то что сейчас не вспомнит, но и тогда не различал. В смысле не знал. А то, что я всех знаю, это не моя заслуга, а просто такая особенность. Понятно, что тогда этот Паша был подростком и отличником, а сейчас он бесформенная гора мяса или жира, и лицо его - это просто жопа . При этом он примерный семьянин, и жена т очно такая же. И дети - один в один, как этот Паша сейчас, а не как тогда. Да хер с ней, с внешностью.Куда больше доставляет вся вокруг субкультура: коллективные танцы, бабы с заплывшими от жира харями и отвратительно одетыми - хоть молодые ,хоть старые ; именно дети - третье поколение - мелкие гопники, не умеющие самостоятельно снять штаны, чтобы посцать, но уже до спинного мозга съеденные вседозволенностью и потреблением; их отвратительная музыка и "культура быта", их все!
Из этого класса, учащегося которого я с таким отвращением здесь описываю, один до такого не дожил. Если бы дожил, было бы то же самое. Собственно, а что такого-то? Это, наоборот, мечта всех баб, чтобы их муж был такой примерный дядя и -это главное - "детей от него нарожать надо". И апофеоз удачно сложившейся жизни - это вот серия фоток с семейного торжества, где присутствуют их дети с семьей и детьми. Такие же тупые свиньи, как и они, а потому - правильные люди. Так вот один-по фамилии Каминский - до такого не дожил. Каминский был польский еврей и отличался редкой красотой.К тому же он играл в группе - в смысле "в ансамбле". Соло-гитаристом, - у нас в школе был сильный музыкальный коллектив, а не говнорок какой-то. Не забудьте, что речь идет об учащемся 8 класса, то есть этому красавцу Каминскому было лет 14-15. Так вот, короче, он в 10 классе сдох в Минске, куда он повадился ездить каждую неделю на выходной. Прямо на бабе. Баба, конечно, была намного старше - сплетни ходили, что ей было лет 40.Тогда казалось, что это почти что 140. Он умер от инфаркта, и ничего смешного. Мог не на бабе, а например в бане. Или у себя дома. И еще одна. У нее было редкое для БССР тех лет имя - Саша. Девочек тогда так не называли. Из того же класса, кстати, -из 8-го. Она была старше, намного красивее, очень злая, опасная. Однажды она сильно меня ткнула носом в стенку - на лестнице. И пошла как ни в чем не бывало.Крови не было, но на носу осталась царапина от стенки - "асфальтова болезнь". Больно, но намного обиднее было то, как она спокойно пошла, не оглядываясь, вошла в класс. У нее была очень красивая школьная форма, не такая, как у всех. Очень высокомерная была эта Саша.Такая изящная и беленькая - как бабочка-капустница. Так вот, она тоже не успела превратиться в монстра, потому что через год после окончания школы она уехала в Минск и там бросилась под электричку.
Перечислять всех, кто сдох по пьяне или устроил суицид - причина та же -не буду. Ничего удивительного в том, что половина учащихся нашей школы тех лет выпуска передохли. Намного интереснее другое. Путем тщательного домашнего и ряда лабораторных анализов выяснилось: так называемые "оставшиеся в живых" - это не что иное, как голограмма, фэйк, не имеющая никакого отношения к биопрограммам, какими бы они ни казались правильными и подтвержденными целым рядом исследований и авторитетных имен. Это не более чем картинка на стене вашего аккаунта. То же самое, что тень на стене, примерно одно и то же, что оттиск дохлой рыбы на песке. Или , если твой Кот сдох и его уже у тебя на глазах унесли Санитары Морга, он вдруг, когда ты уже смирился, что его нет, - запрыгнет и уляжется на свое законное место, у тебя в ногах - теплый и тяжелый;и даже можно его потрогать ногой, - но на самом деле никакого кОта нет, хоть ори и одеяло дери от отчаяния.
.

ХАТЫНЬ

ХАТЫНЬ

Ганна:

Мой мне казау, что у Питере не хватает кандуктароу.
Ен туды уже полгода назад уехау.
А мяне пакинуу у дзярэуне, штоб я глядзела свякроу –
яна не ходзиць и не гавОрыць: ляжыць – пязда кверху мехом.

Сяргей закончыу хабзУ, робил як механизатор,
але ш заусягды ен рвауся у Питер, а бо у Москву.
Алеська – дачкА – таксама: хачу у кино, у театр,
мадэлью хачу – як дзеуки, пахожые на даску.

Алеся:

Мать по отцу сильно скучала, не доверяла –
а вдруг он там какую-то питерскую найдет.
Ночью бывало, бОшку засунет под одеяло
и до утра аж слезами вся изойдет.

А тут еще бабка – и не живет и не подыхает.
Врач сказал, что она, как космонавт, здоровА:
мол, это только весь мозг у ней усыхает,
а так она еще лет двадцать будет жива.

А не кормить – да и только – цена вопроса!
Но тогда перед батей придется держать ответ.
Мать он попросту бросил. Верней, не просто,
а привязал как бы к бабкиной койке на двадцать лет.

Я подпалила четыре хаты, а остальным под двери
и по щелям затолкала керосиновые квачи.
Короче, все дома и сараи к утру сгорели.
От всей деревни остались лишь трубы да кирпичи.

Наша хата с бабкой лежачей горела, как остальные.
Мы с матерью погорельцы – такие же, как и все.
Батя при встрече плакал: - живы, мои родные!
И обнимает мамку, а самого трясе.

Даже менты, а не только папочка дороженький
не просекли, что это – форменный криминал.
А вскоре на пепелище приехал сам Лукашенко
и приказал в этом месте сделать мемориал.

Памяти жертв войны – чтобы привлечь туристов:
колокол отваяли, памятник и табло:
«Мемориал Хатынь: здесь от руки фашистов
выжжена вся деревня. Помним – врагам назло».


Ганна:

Я теперь по Лиговскому катаюсь: туды-сюды.
Муж водителем, я кондуктор. А дзе Алеся –
у Беларуси. Яе вазвернули из-за некой за ерунды.
Мы з бацькаю усе чакаем, кали прыедзе она з Палесся.

Эпилог.

В лесу мемориал интерактивный –
такой, что называется, хай-тек.
Чтоб оккупантов образ негативный
прочувствовал бы каждый человек.

Там рулят полицаи и гестапо.
Там стоны не стихают ни на миг.
Стоит в снегу в исподнем и без тапок
полуживой замученный старик.

Нет, никогда не вЕрнется Алеся.
Бывай, смуглявая и смелая, бывай.
Там полицай ее на дереве повесил –
как партизанку – аккурат на Первомай.